?

Log in

Цитаты из разных книг, прочитанных когда-то - Мысль изреченная [entries|archive|friends|userinfo]
Мысль изреченная

userinfo | livejournal userinfo
archive | journal archive

Цитаты из разных книг, прочитанных когда-то [окт. 17, 2014|02:19 am]
Мысль изреченная

citati_ru

[gm]


- Они умирают. Остается могила в земле и могила в душе. Я не хочу быть кладбищем своих друзей (Павел Шумил, "Иди, поймай свою звезду").

- Ты не поймёшь, как перепутаны все чувства у нас, бедных, забитых девушек. Ещё недавно мне казалось, что я тебя ненавижу. А это я по-своему, тайно-тайно, влюблялась в тебя (Евгений Шварц, "Дракон").

Учение всегда несёт не то, что от него ожидают (Карлос Кастанеда, "Разговоры с доном Хуаном").

Всякая причина должна иметь предшествующую ей причину, и, таким образом, дабы не прийти к дурной бесконечности, необходима некая первопричина (Хорхе Луис Борхес, "Энциклопедия вымышленных существ").

У кого погода, а у петербуржцев - только климат (Александр Громов, "Исландская карта").

С каждым днём идея обретает форму. Обрастает железом, как у нас говорят (Павел Шумил, "Иди, поймай свою звезду").

- Конечно, необразованность есть то же неряшество; но, с другой стороны... учить крестьян астрономии... (Фёдор Достоевский, "Село Степанчиково и его обитатели").

Человек идёт к знанию так же, как он идёт на войну: полностью проснувшись, со страхом, с уважением и с абсолютной уверенностью. Идти к знанию или идти на войну как бы то ни было иначе - является ошибкой. И тот, кто совершает её, доживет до того, чтобы сожалеть о содеянных шагах (Карлос Кастанеда, "Разговоры с доном Хуаном").

- Причиной поединка явилось... Чего вы не поделили?
- Он был хам и дурак, - сказал Джафар, вытирая со лба пот.
- Причиной поединка явилось расхождение в вопросах рыцарской чести (Павел Шумил, "Последний повелитель").


Разум ведет к бездушию, а добро - к безумию! Как же это так, откуда же такое инженерно-историческое противоречие? (Станислав Лем, "Собысчас")

Есть вещи, которые только кажутся койотами, но не являются ими в самом деле (Карлос Кастанеда, "Разговоры с доном Хуаном").

Он был когда-то литератором и был огорчён и не признан; а литература способна загубить и не одного Фому Фомича - разумеется, непризнанная (Фёдор Достоевский, "Село Степанчиково и его обитатели").

Кто по-настоящему нуждается, тот никогда много не выпросит, сноровка не та. К нищенству талант нужен и прилежание. Не вдруг научишься. Коли не желаешь попрошайничать всю жизнь, нечего и пробовать (Александр Громов, "Исландская карта").

Взвалил тело на плечо, отнес к ручью. Сунул лом за шиворот, под одежду и столкнул тело в воду.
- Ты свинья, Джонни. Ты отнял мой любимый лом. Я работал им десять лет. Он был сделан из лучшей легированной стали, которую только можно достать в этой дыре. Не делай так больше, Джонни (Павел Шумил, "Стать драконом").


- Стыдитесь, мичман. Папуасы тоже люди.
- Не сомневаюсь. Тигр человеку просто голову отъест, а папуас её закоптит, засушит и будет гордиться трофеем, как вы своим "георгием"... (Александр Громов, "Исландская карта")


- Матушка моя, благодетельница, ведь дурачком-то лучше на свете проживёшь! Знал бы, так с раннего молоду в дураки б записался, авось теперь был бы умный. А то как рано захотел быть умником, так вот и вышел теперь старый дурак (Фёдор Достоевский, "Село Степанчиково и его обитатели").

- А во имя чего, извините, мне голову терять? То, что вы называете любовью, - это немного неприлично, довольно смешно и очень приятно. При чём же тут смерть? (Евгений Шварц, "Обыкновенное чудо")

Ни одному человеку ещё не удавалось пасть так низко, чтобы не нашлось пса, готового охранять хозяина и проводить хоть до могилы (Клиффорд Саймак, "Кто там, в толще скал?").

Аналитическое изучение волшебных сказок - плохая подготовка к тому, чтобы с наслаждением воспринимать их или их сочинять; равно как историческое изучение драмы всех народов и времен вряд ли поможет получить удовольствие от конкретного спектакля или написать пьесу (Джон Рональд Руэл Толкин, "О волшебных сказках).

Змея литературного самолюбия жалит иногда глубоко и неизлечимо, особенно людей ничтожных и глуповатых (Фёдор Достоевский, "Село Степанчиково и его обитатели").

Дети могут легко поверить сообщению, что в соседнем графстве водятся людоеды, многие взрослые могут легко согласиться поверить, что они водятся в соседней стране, а что касается соседних планет, то немногие могут вообразить, что они населены (если это вообще возможно вообразить) кем-либо, кроме злобных монстров (Джон Рональд Руэл Толкин, "О волшебных сказках).

Тут же из камеры вылез кибер с унитазом в манипуляторах и побежал по своим делам. Я понял, что началось строительство базы. Что бы люди ни строили, первым возводят туалет (Павел Шумил, "Давно забытая планета").

- Я человек до того лёгкий, что меня, как пушинку, носит по всему свету. И я очень легко вмешиваюсь в чужие дела. Я был из-за этого девятнадцать раз ранен легко, пять раз тяжело и три раза смертельно. Но я жив до сих пор, потому что я не только лёгок, как пушинка, а ещё и упрям, как осёл (Евгений Шварц, "Дракон").

Мнение, будто автомобили более "живые", чем, скажем, кентавры или драконы, - курьёзно; а что они более "реальны", чем лошади, - до трогательности абсурдно (Джон Рональд Руэл Толкин, "О волшебных сказках).

Совершенная музыка имеет свои истоки. Она возникает из равновесия. Равновесие рождается из справедливости, а справедливость рождается из смысла Вселенной. Поэтому о музыке можно говорить только с человеком, постигшим смысл Вселенной (Герман Гессе, "Игра в бисер").

Два против одного - это демократия. Один против двух - тирания! (Павел Шумил, "Одинокий дракон")

Только в дешёвых романах гениальные сыщики могут рассказать о человеке всё по беглому взгляду на усы его дворецкого. В действительности одна встреча - повод для размышлений, не более. Для обоснованного вывода этих встреч нужно, по меньшей мере, две (Александр Громов, "Исландская карта").

Женщине столь же привычно жертвовать собой, как мужчине - брить бороду (Александр Зорич, "Римская звезда").

Сейчас он герой. Профессия такая. Почётная, уважаемая профессия, только отсев большой (Павел Шумил, "Давно забытая планета").

- Умоляю вас - вызовите его на бой. Он, конечно, убьёт вас, но пока суд да дело, можно будет помечтать, развалившись перед очагом, о том, как случайно или чудом, так или сяк, не тем, так этим, может быть, как-нибудь, а вдруг и вы его убьете (Евгений Шварц, "Дракон").

Фантазия - это естественная человеческая деятельность. Она, несомненно, не разрушает и даже не оскорбляет здравый смысл. Она также и не притупляет вкус к восприятию научной истины и не мешает ему. Напротив, чем острее и яснее разум, тем более высокую фантазию он произведёт (Джон Рональд Руэл Толкин, "О волшебных сказках).

Из царей животного мира сапиенсы не получатся (Павел Шумил, "Осколки Эдема").

- Я вам, батюшка, по дружбе скажу: не люблю бабья! Только слава, что человек, а по правде, так один только срам, да и спасению души вредит (Фёдор Достоевский, "Село Степанчиково и его обитатели").

Это не голосеменные из поздней Перми, это еда (Павел Шумил, "Осколки Эдема").

Сила покоится на том, какого вида знанием ты владеешь. Какой смысл от знания вещей, которые бесполезны? (Карлос Кастанеда, "Разговоры с доном Хуаном")

- А какой там воздух! Вдохнешь полной грудью, выдыхать жалко (Павел Шумил, "Караван мертвецов").

Обыденность есть в сущности плата за "присвоение": вещи скучные, приевшиеся суть те, которые мы присвоили себе, юридически или в помыслах. Мы говорим, что знаем их. Когда-то они привлекали нас своим блеском, или цветом, или формой, а потом мы схватили их и заперли в своей кладовой; мы завладели ими и, завладев, перестали замечать (Джон Рональд Руэл Толкин, "О волшебных сказках).

Велосипед - идеальное пособие для приучения крестьян к технике. Простой и понятный любому, если не разбирать заднюю втулку (Павел Шумил, "Одинокий дракон").
СсылкаОтветить